Лед тронулся

Пьянство создавало все большую пропасть между этой алкоголичкой и другими людьми. Любой конфликт она списывала на зависть окружающих или на их неспособность понять и оценить ее «гениальность».

Когда я смотрю на свою жизнь со стороны, глазами постороннего человека, не кажется, что у меня могли бы быть проблемы с алкоголизмом. В моей семье никто не употреблял алкоголь – ни родители, ни бабушки с дедушками. Мама в свободное время помогала в церкви как учительница воскресной школы. В постсоветское время, как и большинство жителей Латвии, мы жили довольно скромно. Родители рано развелись, но от меня в плане учебы и талантов ждали многого. Я всегда чувствовала, что должна «реализовать свой потенциал, иначе буду подметать улицы», и меня давило мамино ожидание, что я «стану кем-то в будущем». В целом я была сознательным ребенком, хорошо училась, и выпивка в школьные годы меня не интересовала. 

Я росла на христианских ценностях, посещая воскресную школу, хотя в подростковом возрасте, когда внутренне ощутила противоречие между теорией и практикой, мое отношение к церкви стало бунтарским. До 23 лет я пила очень редко – я целенаправленно старалась «чего-то добиться» и никогда не возвращаться в яму детской нищеты. Но в те редкие разы, когда я все-таки выпивала, я полностью теряла контроль – случались унизительные пьянки с провалами в памяти, рвотой, постыдным поведением. И все же какая-то часть меня стремилась к этому крайнему состоянию. Я была хорошей девочкой, воспитанной соблюдать христианские нормы и хорошо учиться, но моя натура хотела бунта, и когда я выпивала, я чувствовала себя свободной, сильной, непобедимой. 

Алкоголь помогал мне чувствовать себя своей в компаниях – в основном потому, что исчезал страх того, что обо мне подумают. Я чувствовала себя душой компании, остроумной, не боялась опозориться перед другими. Я не замечала, что уже тогда алкоголь подпитывал мое раздувающееся эго. После окончания университета я устроилась на хорошую работу и постепенно продвигалась по карьерной лестнице. Мою трудовую дисциплину, «воспитание хорошей девочки» и стремление выбиться вперед ценили, и на работе я чувствовала себя хорошо. В то же время я держалась от людей на расстоянии и была известна как «ледяная королева», потому что не умела строить теплые, коллегиальные отношения. 

В отношениях мне не везло, потому что в них я чувствовала себя неполноценной, закомплексованной, словно под микроскопом. Когда я выпивала, я могла раскрепоститься, но без алкоголя слишком много анализировала – все ли в порядке. Я боялась авторитетных людей и на работе, и в личной жизни, и со временем начала унижать и смотреть свысока на тех, кого считала слабее. Привитые мне христианские ценности все больше существовали в теории, а не на практике. Чем чаще я пила, тем высокомернее начинала относиться к близким, считая себя на голову выше из-за своего образования и работы. 

При этом я не замечала, как пьянство создавало все большую пропасть между мной и другими людьми и как раздувалось мое эго. Чем больше я пила, тем меньше людей оставалось в моей жизни. Любой конфликт я объясняла завистью других людей или их неспособностью понять и оценить мою «гениальность». В романтических отношениях постоянно возникали ссоры из-за пустяков. Часто, просыпаясь утром, я осознавала, что накануне вечером произошел серьезный скандал, но не помнила, из-за чего. Все чаще было страшно смотреть в телефон – на сообщения, отправленные ночью, и на сделанные звонки. Все чаще было страшно проверять выписку с банковского счета. Все чаще в пьяном состоянии я теряла вещи, просыпалась с чувством стыда и осознанием, что нарушила данное себе обещание и впуталась в новые неприятные ситуации. 

К тому времени я пила уже каждый день, но в своих проблемах винила обстоятельства, места и людей. Я была глубоко убеждена, что когда у меня будет «правильная работа», «правильный мужчина» и другие «правильные вещи», жизнь наконец наладится. Я была неспособна увидеть, что виной всему алкоголь, хотя кое-какие подозрения у меня имелись. Все чаще посещали мысли о самоповреждении, я чувствовала себя как в заколдованном круге – бегу по кругу, но никуда не прихожу, и с каждым разом ситуация только ухудшается. Я чувствовала себя бессильной изменить свою жизнь. Моя жизнь превратилась в Бермудский треугольник: работа, магазин, дом. Со временем исчезли и друзья, и отношения, и я могла лишь жалеть себя с бутылкой в руках. Как-то вечером я вернулась домой из магазина, достала из пакета стеклянную бутылку и заплакала. Я осознала, что у меня больше нет выбора – мне нужно выпить, хотя мне уже надоело пить. Все близкие люди исчезли из моей жизни, и у меня больше не осталось никого, кого можно было бы обвинить в своих несчастьях. 

В то время я познакомилась с коллегой постарше, которого в отчаянии одиночества хотела пригласить выпить вместе. Он ответил мне, что он алкоголик и уже год не употребляет алкоголь. Этот момент подействовал на  меня как гром среди ясного неба. «Как? Как ты это сделал?» Мне показалось, что я неожиданно получила ответ на свои молитвы. Он рассказал, как все было, что произошло и как он пришел к трезвости. Мои чувства были двоякими: мне было любопытно попробовать, но в то же время я боялась менять жизнь, отказываться от алкоголя, боялась попасть в секту и, главное, боялась показать незнакомым людям свое истинное лицо алкоголички. 

Я согласилась пойти на свое первое собрание АА, но все время там проплакала. Мое эго было разбито осознанием того, что из «хорошей девочки с потенциалом» получился «алкаш с Маскачки», как я тогда представляла себе алкоголизм. Я чувствовала глубокий стыд за свою болезнь, за то, как низко я опустилась,  и в то же время все еще чувствовала себя отличной от членов АА, от которых исходили покой, радость и ясность. Я считала их наивными людьми, неспособными понять ни мою боль и страдания, ни мой талант. Но лед уже тронулся – я смогла признать, что я алкоголичка. 

Пару месяцев я мучилась, безуспешно пытаясь бросить пить своими силами – ходила к наркологу, принимала лекарства, но все равно продолжала пить. Мне не удавалось оставаться трезвой дольше недели. Я не могла понять, куда делась моя сила воли и почему у меня ничего не получается. После четырех месяцев мучений я наконец решилась написать одной женщине из АА, которая на собрании дала мне свой номер. Мы договорились встретиться в воскресенье. В воскресное утро я в последний раз похмелилась, а днем пошла в парк на встречу с ней. Мы поговорили и вместе пошли на вечернее собрание. 

На том собрании было около двадцати человек, и впервые во мне появилась настоящая надежда. Хотя внутренне я осуждала как минимум половину людей, пришедших на собрание трезвыми, – и за их внешний вид, и за тембр голоса, и за их высказывания, но я ловила себя на этих мыслях и начинала мысленно себя стыдить: «Какими бы они ни были, они трезвые гораздо дольше тебя, может, послушаешь все-таки, что они говорят». 

Я поняла, что не могу оставаться трезвой в одиночку. Мне были необходимы эти люди, в которых я поначалу видела так много отличий от себя. Однако на каждом собрании я слышала хотя бы две-три важные вещи, о которых потом долго размышляла. Меня освободило осознание того, что алкоголизм – это болезнь, и хотя алкоголизм не моя вина, выздоровление – моя ответственность. Мне стало легче жить с мыслью, что я могу жить трезво по одному дню. Я начала работать по программе Двенадцати шагов и постепенно училась строить здоровые отношения с собой и с другими людьми. Меня удивило, что я могу меняться и что, хотя очень медленно, все больше становлюсь тем достойным человеком, которым хотела быть. Конечно, на этом пути и раньше, и сейчас я сталкиваюсь со множеством трудностей и ошибок, но я больше не одна – рядом члены АА, которые сами прошли этот путь и либо с любовью наставляют меня, либо бескорыстно поддерживают. Отношения с собой и окружающими стали спокойными, уважительными, искренними и теплыми. Очень часто в моей жизни происходят вещи, о которых раньше я думала: «со мной ничего такого хорошего произойти не может» или «такие классные вещи случаются только с нормальными и здоровыми людьми». 

Для меня очень важно продолжать участвовать в служении, независимо от срока трезвости, потому что служение на практике напоминает мне о необходимости единства, товарищества, уважения и смирения – и о том, что я не могу жить только для себя и что не всегда все будет происходить по-моему. 

Анонимные алкоголики и программа Двенадцати шагов не только спасли мне жизнь и помогли перестать пить – они дали мне новый фундамент для жизни. Если раньше мне казалось, что у всех, кроме меня, есть «руководство по жизни», то наконец и я его получила. Жить трезво, нести весть – это дар и привилегия. 

Наталия

Если ты являешься членом АА и тебе понравилась эта статья, мы будем благодарны за пожертвование. Информацию об этом можно найти на сайте aavinoga.org в разделе «Пожертвования». Деньги будут использованы для подписки на сайт и платформу SoundCloud. Пожертвования от других читателей, а также новичков не приветствуются.